9 сентября в Деловом клубе BSR состоялась 6 лекция цикла «Достоевский и семь даров бессмертия».
Наш лектор Гаянэ Степанян провела лекцию — Братья Карамазовы, посвященную отцовству.
К каким главным выводам мы пришли:
Роман о дефиците отца. Не о вере и безверии, а о четырёх сыновьях, которым некому было благословить жизнь. Карамазовых объединяет не мать, а отец — и это их общая беда.
Фрейд (1928) обвиняет Достоевского: эпилепсия как самонаказание за желание смерти отцу. Разница в том, что Фрейд верит в предопределение обстоятельствами, а Достоевский — в свободную волю памяти: из детства можно вынести не только травму. «Если много набрать таких воспоминаний с собою в жизнь, то спасён человек».
Федор Павлович (отец Карамазовых) — лжеотец, а не глупец. Кафка: «он отнюдь не дурак, очень умный, почти равный по уму Ивану, но очень злой». Его дом — антидом: вертеп без хозяйки, при четырёх сыновьях нет детей, иконостас стал элементом ночного интерьера. Братья живут в кабаках и на постоялых дворах — потому что в такой дом нельзя прийти.
Карамазовщина в каждом своя: Митя — «две бездны» и ужас от их совмещения; Иван — «духовный безудерж», идейный отец убийства; Смердяков — единственный, кто задержался в антидоме, и единственный с топором; Алёша — единственный, у кого был отец, кроме биологического.
Идеальный отец — старец Зосима, а за ним книга Исаака Сирина VIII века: «всякий за всех виноват», «сердце милующее», ад как «страдание о том, что нельзя уже более любить». Слуга Григорий читал её годами, «почти ровно ничего не понимал, но за это-то, может быть, наиболее ценил». Смердяков приспособил тот же том под тайник для трёх тысяч.
«Чтобы быть отцами… недостаточно родить ребёнка, необходима также определяющая воля».